Углеродные кредиты выиграла греческая фирма

Компании готовы добровольно инвестировать в проекты по сокращению выбросов

Расширение мирового рынка углеродных кредитов не ограничивается обязательными квотами на выбросы: все больше крупных компаний добровольно инвестируют в проекты, нацеленные на сокращение эмиссии СО2 для обнуления выбросов на уровне корпорации. По оценкам экспертов, к 2030 году спрос на такие кредиты вырастет в 15 раз, а объем рынка превысит $50 млрд. Пока, впрочем, покупателям и продавцам кредитов не хватает единых стандартов и правил оценки проектов.

Наряду с рынком «зеленых» облигаций добровольные рынки «углеродных» кредитов могут стать одним из крупнейших источников финансирования проектов, нацеленных на снижение объема выбросов парниковых газов. По оценке Taskforce on Scaling Voluntary Carbon Markets (инициативу поддерживает объединяющий крупнейшие финансовые организации Institute of International Finance), спрос на углеродные кредиты вырастет в 15 раз уже к 2030 году, а к 2050-му — более чем в 100 раз. Объем рынка через десять лет может составить $50 млрд. В 2020 году кредиты, купленные на добровольных рынках, позволили «компенсировать» выбросы в объеме 95 млн тонн — это вдвое больше, чем в 2017-м (к 2030 году он может составить 1,5–2 тыс. Гт СО2-эквивалента).

Для компаний покупка таких кредитов обоснованна в случае невозможности быстро изменить технологию (или в принципе существенно снизить объем выбросов), являясь и способом снижения долгосрочных рисков. При этом все большее число крупных корпораций прибегает к расчету внутренних цен на углерод. Установили их для себя в том числе нефтегазовые гиганты, среди которых ExxonMobil, Royal Dutch Shell, Equinor, ConocoPhillips, Total.

По данным McKinsey, около 2,6 тыс. компаний, чьи акции торгуются на бирже, используют внутренние углеродные цены в принятии инвестиционных решений: расчетный объем выбросов в рамках планируемого проекта, помноженный на цену, заносится в плановые издержки и наряду с привычными финансовыми показателями влияет на оценку эффективности проекта (и решения об инвестициях в него). Наиболее популярна эта методика в энергетике, производстве материалов и финансовом секторе. Географическая разбивка показывает, что чаще всего к расчету таких цен прибегают европейские компании (28% из выборки McKinsey; Великобритания — 20%), за ними следуют Япония и США (24% и 15% соответственно).

Чтобы оценить проекты по сокращению выбросов, используется набор действующих стандартов: Voluntary Carbon Standard, Plan Vivo, Gold Standard, American Carbon Registry, Climate Action Reserve, Verified Carbon Standard Program, но в них заложена различная методология учета сокращения, кроме того, они охватывают различные страны и регионы. Проекты могут касаться сохранения биоразнообразия, предотвращения загрязнений, улучшения общественного здравоохранения и создания рабочих мест. Это могут быть и инновационные разработки для снижения издержек при внедрении существующих климатических технологий (в том числе переход на чистые источники энергии). В последнее время особенно распространены проекты в области лесного хозяйства. Они уже реализуются в 83 странах, большинство — в Индии, Китае, США, Турции и Бразилии.

Самый развитый рынок торговли углеродными кредитами — в Европе. В планах ЕС — сокращение к 2030 году выбросов парниковых газов не менее чем на 40% от уровня 1990-го. Для этого еще в 2005 году была запущена Европейская система торговли выбросами (ЕСТВ), которая сейчас покрывает 11 тыс. компаний в 31 стране. На первом этапе она охватывала только промышленные установки энергетической отрасли и энергоемких производств. Позднее были добавлены новые сектора, а государства, сократившие выбросы, и даже компании с излишками разрешений на выбросы получили «углеродные» кредиты с правом их дальнейшей перепродажи. Сейчас около 60% квот («углеродных» кредитов) продаются через брокеров, а остальные — на биржах, включая European Climate Exchange в Амстердаме и Powernext в Париже.

ЕСТВ также стала образцом для создания аналогичных систем в Калифорнии, ряде провинций Канады, Новой Зеландии и некоторых других странах. В США также действует Regional Greenhouse Gas Initiative, распространяющаяся на восточные штаты страны. В феврале текущего года, после завершения десятилетнего эксперимента по созданию систем торговли выбросами парниковых газов в семи провинциях, национальная система была запущена в Китае.

В России пока нет единой системы торговли квотами, однако сейчас находится на утверждении законопроект, вводящий обязательную отчетность о выбросах для крупных эмитентов. Он же предусматривает возможности для реализации корпоративных климатических проектов с перспективой создания добровольного рынка торговли углеродными единицами. Минэкономики уже подготовило законопроект о проведении эксперимента по госрегулированию выбросов СО2 и обращению углеродных единиц в Сахалинской области. Его цель — достижение углеродной нейтральности области к концу декабря 2025 года. Предполагается, что единицы сокращения выбросов, появившиеся в ходе эксперимента, могут быть использованы компаниями для компенсации своего углеродного следа и будут признаны ЕС, что крайне важно ввиду европейских планов ввести трансграничное углеродное регулирование.

Россия могла бы стать крупным участником международных инициатив — из-за высокой энергоемкости производств, а также больших возможностей по реализации лесных проектов, а стоимость кредитов может быть дешевле, чем в других странах.

Углеродный кредит

19 июня 2021 0:37

Что такое Углеродный кредит?

Углеродный кредит – это разрешение, которое позволяет компании, владеющей им, выбрасывать определенное количество двуокиси углерода или других парниковых газов. Один кредит разрешает выброс массы, равной одной тонне углекислого газа.

Читайте также:
Почему в России не выпускается оборудование для нанесения порошковых покрытий?

Углеродный кредит – это половина так называемой программы “ограничение и торговля квотами”. Компании, которые загрязняют окружающую среду, получают кредиты, которые позволяют им продолжать загрязнение до определенного предела. Этот лимит периодически снижается. Между тем, компания может продать ненужные кредиты другой компании, которая в них нуждается.

Таким образом, частные компании получают двойной стимул к сокращению выбросов парниковых газов. Во-первых, они будут оштрафованы, если они превысят ограничение. Во-вторых, они могут зарабатывать деньги, сберегая и перепродавая часть своих квот на выбросы.

Понимание углеродного кредита

Конечная цель углеродных кредитов – снизить выбросы парниковых газов в атмосферу.

Ключевые моменты

  • Углеродные кредиты были разработаны как рыночный механизм сокращения выбросов парниковых газов.
  • Компании получают определенное количество кредитов, которое со временем уменьшается. Они могут продать любую излишек другой компании.
  • Таким образом, «торговля квотами» является стимулом к ​​сокращению выбросов.

Как уже отмечалось, углеродный кредит равен одной тонне двуокиси углерода. По данным Фонда защиты окружающей среды, это эквивалентно 2400-мильной поездке с точки зрения выбросов углекислого газа.

Компаниям или странам выделяется определенное количество кредитов, и они могут торговать ими, чтобы помочь сбалансировать общие мировые выбросы. «Поскольку углекислый газ является основным парниковым газом, – отмечает ООН, – люди говорят просто о торговле углеродом».

Намерение состоит в том, чтобы со временем сократить количество кредитов, тем самым стимулируя компании искать инновационные способы сокращения выбросов парниковых газов.

Программы ограничения и торговли сегодня

По данным Центра климатических и энергетических решений, программы ограничения выбросов парниковых газов в США вызывают споры. Однако в 12 штатах приняты такие рыночные подходы к сокращению выбросов парниковых газов. Из них 10 являются северо-восточными штатами, которые объединились, чтобы совместно бороться с проблемой в рамках программы, известной как Региональная инициатива по парниковым газам (RGGI).

Калифорнийская программа ограничения и торговли квотами

В 2013 году штат Калифорния инициировал собственную программу ограничения выбросов и торговли квотами. Правила распространяются на крупные электростанции штата, промышленные предприятия и дистрибьюторов топлива.

Государство утверждает, что его программа является четвертой по величине в мире после программ Европейского Союза, Южной Кореи и китайской провинции Гуандун.

Закон США о чистом воздухе

США регулируют выбросы энергии с момента принятия Закона США о чистом воздухе 1990 года, который считается первой в мире программой ограничения выбросов и торговли квотами (хотя в ней эти ограничения называются «квотами»).

Программа признана Фондом защиты окружающей среды за существенное сокращение выбросов диоксида серы от угольных электростанций, которые стали причиной печально известных «кислотных дождей» 1980-х годов.

Киотский протокол ООН

Межправительственная группа экспертов Организации Объединенных Наций по изменению климата (МГЭИК) разработала предложение по углеродному кредиту для сокращения выбросов углерода во всем мире в соглашении 1997 года, известном как Киотский протокол . Соглашение устанавливает обязательные цели по сокращению выбросов для подписавших его стран. В другом соглашении, известном как Марракешские соглашения, прописаны правила работы системы.

Краткая справка

В Калифорнии есть собственная программа углеродного кредита, которая считается четвертой по величине в мире.

Киотский протокол разделил страны на промышленно развитые и развивающиеся страны. Промышленно развитые страны, вместе именуемые Приложением 1, действуют на собственном рынке торговли выбросами. Если страна выбрасывает меньше запланированного количества углеводородов , она может продать свои избыточные кредиты странам, которые не достигли своих целей по Киотскому протоколу, через Соглашение о покупке для сокращения выбросов (ERPA).

Отдельный механизм чистого развития для развивающихся стран выдает углеродные кредиты, называемые сертифицированным сокращением выбросов (CER). Развивающаяся страна может получить эти кредиты для поддержки инициатив в области устойчивого развития. Торговля ССВ проходила на отдельном рынке.

Первый период обязательств по Киотскому протоколу закончился в 2012 году (США вышли из него в 2001 году).

Парижское соглашение по климату

В 2012 году Киотский протокол был пересмотрен в виде соглашения, известного как Дохинская поправка, которое еще не ратифицировано. По состоянию на январь 2020 года соглашение все еще оставалось примерно на восемь голосов меньше 144 голосов стран-членов, которые должны были быть одобрены.

Тем временем более 170 стран подписали Парижское соглашение 2015 года, которое также устанавливает стандарты выбросов и разрешает торговлю выбросами. (США выбыли в 2017 году.)

И все пойдет лесом

Как ЕС намерен собирать этот налог? Каков механизм? Выдержит такой чувствительный удар наша сырьевая экономика?

Андрей Птичников: Налог касается ввозимой в ЕС продукции с высоким “углеродным следом”, например нефти, газа, металлов, цемента, удобрений и т.д. Для них будут установлены лимиты на выбросы парниковых газов, соответствующие нормам ЕС. Если они превышены, экспортеру придется оплатить налог. По разным оценкам, его сумма для поставщиков из России может составить от 2 до 6,5 млрд евро ежегодно.

Но есть сценарий, по которому сбор может быть куда больше, около 50 млрд евро.

Андрей Птичников: Такой вариант скорее всего маловероятен, он может войти в противоречие с правилами ВТО. Надо ориентироваться на базовый сценарий, по которому налог обойдется экспортерам примерно в 33 млрд евро до 2030 года.

Но за что платить? Многие специалисты утверждают, что все эти цифры совершенно несправедливы. Говорят, что в этих расчетах неверно учитывается вклад нашего леса в поглощение парниковых газов. А ряд экспертов вообще заявляют, что российские леса убирают из атмосферы больше углекислоты, чем выбрасывает вся наша промышленность. Однако, по международным оценкам, поглощение нашими лесами составляет всего 25 процентов от всех выбросов в стране. У каждого свой калькулятор?

Читайте также:
Французская корпорация приобретает американскую компанию

Андрей Птичников: С лесом все не так просто. Давайте разберемся. Вы, возможно, удивитесь, но в документах ЕС при расчете квот выбросов поглощение их лесами Евросоюза не учитывается. В расчет берутся только прямые выбросы промышленностью, транспортом, ЖКХ. Теперь такой подход будет распространяться и на поставщиков высокоуглеродной продукции из России и других стран.

Почему лес в этом налоге игнорируют? Разве справедливо?

Андрей Птичников: Здесь несколько причин. Во-первых, введение налога Европа разрабатывала, исходя из своей специфики. В ЕС площади леса относительно небольшие, а потому поглощают очень незначительную часть выбросов по сравнению с Россией. Зачем вводить этот фактор, если он мизерный? Словом, авторы методики проигнорировали собственные леса.

Но есть и другая причина: так называемые лесоклиматические проекты, где учитывается сокращение выбросов лесами, вышли из доверия у западных экспертов. Дело в том, что в свое время в тропиках были реализованы очень крупные проекты по сохранению и восстановлению лесов. Вложены большие средства, получен серьезный эффект по поглощению парниковых газов. Но когда проекты завершались, часто возникала ситуация, когда в таких лесах вновь велась массовая вырубка, например, под сельхозпроизводителей. Кроме того, из-за плохого управления часто возникали масштабные пожары. Поэтому за лесоклиматическими проектами закрепилась репутация непредсказуемых и неустойчивых.

Но это, как говорится, их проблемы. Почему, обладая самыми большими в мире запасами леса, которые даже называют легкими планеты, мы должны играть по их правилам? Что это за методика, которая по эффекту поглощения приравнивает леса наши и Финляндии?

Андрей Птичников: Ситуация сегодня такая. Минприроды России рекомендована методика региональной оценки бюджета углерода лесов (РОБУЛ), одобренная экспертами Межправительственной группы экспертов по изменению климата ООН (МГЭИК). Ее основные разработчики – Центр по проблемам экологии и продуктивности лесов РАН и Институт глобального климата и экологии Росгидромета и РАН. По этой методике были получены те 25 процентов поглощения выбросов нашими лесами, о которых вы говорите.

Однако сейчас появились и другие методики, например института ВНИИЛМ. Там совсем другие цифры. Скажем, по оценкам РОБУЛ, положительный баланс углерода для наших лесов составляет всего 600 млн т в год, а по расчетам ВНИИЛМ – уже 2 млрд т. То есть почти в 3,5 раза больше. Более того, согласно этой методике, сейчас российские леса компенсируют 80 процентов промышленных выбросов страны, а через 25 лет это будет уже 100 процентов. Но пока методика ВНИИЛМ не одобрена минприроды и не является официальной.

Сейчас в Институте глобального климата и экологии разрабатывается методика, в которой, возможно, будет учитываться, что, например, запасы лесов России по государственному лесному реестру серьезно занижены. Это недавно подтверждено данными государственной инвентаризации лесов.

Наверняка будет очень непросто убедить западных партнеров, что наша новая версия расчетов правильная. Хотя, казалось бы, все должна решать наука. Формулы же беспристрастны.

Андрей Птичников: Баланс углерода для всех стран рассчитывается по более или менее единым методикам МГЭИК. Но, как говорится, дьявол прячется в деталях. В нашем случае это занижение запасов леса на 25-30 процентов, что и показала инвентаризация. Но в расчетах можно взять цифру по максимуму, а можно по минимуму. При огромных масштабах нашего лесного хозяйства разница получается весьма существенная.

Но если ЕС вообще отказался учитывать лес в углеродном налоге, то на что мы сможем рассчитывать, даже предложив новую методику расчета выбросов и их поглощения?

Андрей Птичников: Тут все не так просто. О том, что углеродный налог будет введен, Европой заявлено однозначно. Но как конкретно он будет работать? Пока ЕС не высказался окончательно. И у нас есть возможность повлиять на их позицию. Переговоры начнутся в этом году. У наших лесов появится шанс, только реализуя лесоклиматические проекты (ЛКП), о которых я уже упоминал.

В чем их суть? Если совсем просто, то схема примерно такая. Предположим, вы металлург, продаете в ЕС сталь, у вас выбросы углекислоты превышают лимит. За превышение придется каждый год выкладывать кругленькую сумму. Так вот, вы можете взять в аренду какой-то участок леса и инвестировать, скажем, в его восстановление, уход за ним, в современную систему сохранения от пожаров и вредителей и т.д. И если, скажем, в арендуемых вами лесах ранее в год было охвачено пожарами 100 тыс. га, а вам удалось сократить эту цифру до 10 тыс. га и вы улучшили другие показатели лесного хозяйства, то, значит, поглощение парниковых газов “вашими” лесами возросло. И вы можете претендовать на сокращение углеродного налога на вашу сталь. А возможно, и вообще свести к нулю. По оценкам экспертов, у российских ЛКП огромный потенциал по сокращению выбросов парниковых газов: до 40-45 процентов среди всех других вариантов.

Торговля углекислым газом

Ужесточение экологических норм в развитых и развивающихся странах для крупных производственных предприятий и постепенный отказ от тяжелого ископаемого сырья ускоряют развитие тренда на ответственное отношение к окружающей среде, в особенности тренда на снижение углеродных выбросов. Одним из способов инициации перехода на чистое производство является установка максимально возможного уровня выбросов углекислого газа со стороны предприятий.

В статье мы рассмотрим:

  • как торгуют углекислым газом;
  • кто драйвит спрос на углеродные кредиты;
  • кто выиграет от бума торговли CO2;
Читайте также:
Новое производство ЛКМ откроется на территории «Ступино Квадрат»

Что такое углеродный кредит?

Простыми словами, углеродный кредит — это разрешение компании на выброс парниковых газов. Можно сказать, что это квота, сверх которой предприятие платит штраф или покупает дополнительный кредит на открытом рынке. Если предприятие не использует свои квоты, выданные государством, то они могут быть проданы на рынке другим компаниям, которые в них нуждаются. Данный механизм был разработан изначально в рамках Киотского протокола, затем дополнялся в течение последних 20-ти лет.

Углеродный кредит — это неотъемлемая часть программы «Cap and trade», разработанной и запущенной в 2005 году специально для контроля выбросов парниковых газов в атмосферу (Cap — квота на выброс, trade — продажа квот). Сама программа состоит из 4 фаз, рассмотрим их на графике.

• 1 фаза (2005–2007 год) — пилотная.

• 2 фаза (2008–2012 год) — В 2009 году EC пересмотрел политику распределения кредитов в сторону уменьшения существующего разрыва предложения и спроса. Спрос на углеродные кредиты оставался низким ввиду отсутствия инициатив со стороны промышленных компаний на внедрение нейтрального производства (легче заплатить штраф/купить кредит, чем внедрять новые технологии).

• 3 фаза (2013–2020 год) — в 2013 была сформирована система аукционов поверх бесплатного распределения кредитов в целях уменьшения излишка предложения. Компания, которая использовала сверх своих установленных норм (cap), покупает кредиты с аукционов или на открытом рынке. В 2018 году был создан специальный регулятор/механизм market reserve, который при достижении определенного излишка кредитов скупает их с рынка и убирает в резерв.

• 4 фаза (2021–2030 год) была запущена уже в 2021 году, и главное её отличие от прошлых фаз — более быстрый темп уменьшения объема кредитов на аукционах, до 2,21% в год с 1,7% в год. Также с 2021 по 2023 год регулятор увеличит скупку карбоновых кредитов с 12% до 24% от общего количества излишних кредитов в обращении (>833 млн излишка начинает скупать; по последним данным от ЕС, сейчас находится до 1,6 млрд излишка кредитов в обращении).

Спрос на углеродные кредиты может вырасти в разы

По данным McKinsey, спрос на добровольную покупку углеродных кредитов при реализации наиболее позитивного сценария может вырасти в 15 раз к 2030 году до 2 гигатонн и более чем в 100 раз к 2050 году до 7-13 гигатонн. Такой рост спроса на карбоновые кредиты обусловлен тем, что компании не смогут полностью перейти на нулевые выбросы к 2050 году ввиду отсутствия должных технологий производств.

В ценах на ископаемое топливо заложен карбоновый кредит

Основными потребителями карбоновых кредитов являются компании, которые напрямую связаны с производством «грязных» ресурсов ( нефть , уголь ). В связи с ужесточением норм выбросов и ростом стоимости СО2-фьючерсов «грязные источники» топлива для конечного потребителя стали дороже, поэтому компании переходят на газ в качестве первичного источника энергии ввиду его сравнительного преимущества в физических свойствах. Переход обусловлен тем, что газ обладает наиболее высокой теплоемкостью и самым минимальным уровнем загрязнения атмосферы при его переработке.

На какие сектора стоит обратить внимание?

Мы выделили следующие отрасли, на которые потенциальному инвестору стоит обратить внимание в долгосрочной перспективе в связи с ужесточением норм выбросов и уменьшением свободных кредитов в обращении:

  • Сектор возобновляемой энергетики;
  • Сектор улавливания углерода;
  • Сектор решений по внедрению низкоуглеродных производств;

Однако уже сейчас можно делать ставку на рост спроса на природный и сжиженный природный газ ввиду активной смены мирового энергобаланса в сторону газификации. Совсем недавно мы выпускали обзор , в рамках которого рассмотрели наиболее привлекательные акции, которые доступны на бирже Санкт-Петербурга.

Вывод

За период с 2018 года по июнь 2021 года стоимость карбоновых кредитов взлетела практически в 6 раз благодаря формированию системы аукционного распределения квот, уменьшению излишка карбоновых кредитов в обращении, а также введению рыночного регулятора. В свою очередь, в наиболее благоприятном сценарии спрос на рассматриваемый актив может вырасти в разы к 2030 году ввиду отсутствия должных технологий безуглеродных производств.

В связи с ужесточением норм выбросов и ростом стоимости СО2-фьючерсов «грязные источники» топлива для конечного потребителя стали дороже, поэтому компании переходят на газ в качестве первичного источника энергии ввиду высокой энергоэффективности, а также минимального уровня загрязнения атмосферы. Уже сейчас можно делать ставку на рост спроса на газ. Также потенциальному инвестору в долгосрочной перспективе стоит обратить внимание на сектор производства водорода и биотоплива, сектор улавливания углерода, а также на сектор внедрения решений для перехода на низкоуглеродные производства.

Статья написана в соавторстве с аналитиком Андреем Кураповым

Углеродные кредиты выиграла греческая фирма

Текст: Надежда Кудрина

Рынок углеродных кредитов, то есть разрешений на выбросы, растет и скоро станет самым крупным на планете: к 2020 году его объем составит около $2 трлн. Так что не стоит удивляться тому, что новости о реформе Европейской системы торговли квотами внимательнее всех читают трейдеры и инвестбанкиры.

Читайте также:
Натуральная глиняная штукатурка CLAYWORKS – ассортимент и особенности

Иллюстрация: Shutterstock.com
Фото: Росатом

Совет Европы 27 февраля 2018 года официально одобрил реформу Европейской системы торговли квотами (ЕU-ETS) на период после 2020 года. Пресс-отделы Еврокомиссии и ее соответствующих департаментов сказали все нужные слова о том, что пересмотренная Директива ETS — важный шаг ЕС к сокращению выбросов парниковых газов не менее чем на 40% к 2030 году и выполнению своих обязательств по Парижскому соглашению.

Так начался очередной этап внедрения Европейской системы торговли квотами на выбросы парниковых газов. А начало этому положила Директива 2003/87/EC, которая начала действовать с 1 января 2005 года. Всего эта Директива предусматривала три этапа.

Первые неудачи, первые уроки
Первый этап длился с 2005 по 2007 год, охватывал только страны ЕС и только промышленные установки энергетической отрасли и энергоемких производств. Посредством аукционов тогда распределяли всего 5% квот, а штрафы за выбросы парниковых газов сверх квот были невелики — всего 40 евро за тонну эквивалента СО₂.

Этот «испытательный прогон» системы торговли квотами выявил ее недостатки: данные о выбросах брались из ретроспективных оценок, то есть страдали крайней приблизительностью, а ведь на их основе распределялись квоты. Неточность исходных данных о выбросах привела к тому, что предложение разрешений на выбросы превысило спрос на них. Рынок квот сразу оказался «затоварен»! Неудивительно, что их цена на европейском углеродном рынке резко устремилась к нулю.

Из первого этапа реформы извлекли урок и учли его на втором этапе, в 2008—2012 годах. На этом этапе к системе присоединились не входящие в ЕС Норвегия, Исландия и Лихтенштейн. Теперь система охватывала и авиационный сектор, на аукционы выставляли до 10% квот, а штрафы за выбросы сверх квот возросли до 100 евро за тонну эквивалента СО₂. Новшеством стало позволение использовать в рамках системы так называемые «киотские кредиты»: Еврокомиссия разрешила правительствам ЕС продавать около 10% выпускаемых ими квот на аукционах.

Киотский протокол, принятый в декабре 1997 года, обязал развитые страны и страны с переходной экономикой сократить или стабилизировать выбросы парниковых газов в 2008—2012 годах по сравнению с 1990 годом.

В конце 2001 года в рамках Киотского протокола была разработана система торговли квотами на выброс парниковых газов.

В 2005 году стороны протокола утвердили эти механизмы, и на биржевых площадках началась торговля квотами. Европейские компании получили от своих правительств около 4 млрд разрешений на выбросы и стали активно ими торговать.

В первый же год торговли «киотскими кредитами» в ЕС было продано квот на 362 млн метрических тонн углерода в СО2-эквиваленте общей стоимостью около 7,2 млрд евро. Покупателями стали компании и государства, превысившие квоты загрязнения, определенные Киотским протоколом. Ну, а государства, сократившие выбросы, и даже компании с излишками разрешений на выбросы получили «углеродные кредиты» с правом их дальнейшей перепродажи.

Около 60% квот («углеродных кредитов») продаются через брокеров, а остальные — на биржах, включая European Climate Exchange в Амстердаме и Powernext в Париже. «Углеродный кредит» — такой же товар, как нефть или уголь.

Эксперты полагают, что рынок «углеродных кредитов» скоро станет самым крупным на планете: к 2020 году его объем составит около $ 2 трлн.

На втором этапе внедрения системы торговли квотами на выбросы были собраны достоверные данные по объемам выбросов. В соответствии с этими данными скорректировали число квот. Европейский, да и мировой рынок квот в то время были неэластичны и остро реагировали на внешние кризисы: например, цена тонны выбросов СО₂ в 2008 году выросла до 28,7 евро, а с наступлением кризиса рухнула почти до 7 евро. Снижение продолжилось и после того, как кризис миновал: в 2013 году тонна выбросов СО₂ стоила всего 3 евро. Нереализованными остались почти 1,7 млрд тонн / СО₂-экв., 100% годового спроса на квоты! И это при том, что нефтяные резервы стран ОЭСР в то время составляли всего 17 % годового потребления…

Всем было ясно: пора сокращать количество квот на рынке и, следовательно, начинать третий этап реформы.

Третий этап
Европейская система торговли выбросами ЕU-ETS — крупнейший в мире рынок углеродных квот. От его устойчивости и эффективности зависит мировая торговля «углеродными кредитами». В начале 2018 года тонна выбросов стоила менее 8 евро. Эта цена никоим образом не стимулирует долгосрочные инвестиции в низкоуглеродные технологии. Но если ее удастся повысить, решатся сразу несколько проблем сбережения окружающей среды и экономики. Поэтому важнейшей целью третьего этапа стало «оживление» торговли квотами, путем не только ликвидации излишков квот, но и повышения стоимости разрешений на выбросы.

На третьем этапе в системе торговли квотами произошло несколько важных перемен. Под квоты стали подпадать системы улавливания и хранения углерода, нефтегазохимия, производства аммония и алюминия. Штраф за превышение выбросов остался прежним, а вот на аукционах отныне стало можно продать до 50% выпускаемых европейскими правительствами квот.

В 2013 году в практику ввели так называемый коэффициент линейного сокращения. Он показывает, насколько будет снижаться ежегодно дозволенный общий объем выбросов. С 2013 года этот коэффициент был равен 1,74%. Его ввели, чтобы ликвидировать излишки квот, восстановить их дефицит на европейском углеродном рынке и улучшить соотношение аукционных и свободно распределяемых квот.

Читайте также:
Инновационная краска из отходов от AkzoNobel

Еще одно новшество — создание Резервного фонда стабильности рынка (Market stability reserve, MSR). Фонд служит для согласования спроса и предложения квот; он несколько снизит стоимость квот на рынке: при нехватке квот их можно будет взять из MSR. MSR начнет работать с января с 2019 года и, по плану, должен забрать примерно 12% излишка предложения квот.

В конце 2017 года цена на выбросы в EU-ETS несколько укрепилась и достигла 7,5 евро/т СО₂-экв. Это все еще значительно ниже уровня начала торгов (около 29 евро в июле 2005 года), то есть на цены выбросов по-прежнему давит излишек выданных разрешений. Те самые 1,7 млрд тонн СО₂-эквивалента.

Отраслевые аналитики считают, что влияние фонда MSR на рынок квот будет более радикальным. За 2019−2023 годы в фонд уйдет примерно 1 млрд тонн СО₂-экв., то есть более 60% избыточного предложения. При этом электрогенерирующие и авиационные компании испытают дефицит квот, а другие секторы в ситуации роста цен на квоты, скорее всего, станут ждать дальнейшего повышения цен и откажутся продавать накопленные ими излишки. Таким образом, энергокомпании в 2019—2023 годах столкнутся с необходимостью физического сокращения выбросов.

Взгляд на форвардные кривые по углю и газу подсказывает, что к концу 2018 года цена тонны выбросов возрастет до 15 евро, в 2019 году — до 20 евро и в 2020 году — до 25 евро. Таким образом, фонд MSR уже сегодня подает сильный и предсказуемый ценовой сигнал, необходимый для стимулирования долгосрочных «низкоуглеродных» инвестиций.

Предприятия, генерирующие электроэнергию из угля и лигнита, ждет мрачное будущее, полагает рынок. Хотя эти пророчества могут и не сбыться, судя по поведению, к примеру, частной чешской энергетической компании EPH с активами по всей Европе, уже несколько лет скупающей европейские запасы угля и лигнита и планирующей в ближайшие годы еще несколько таких сделок. Близящееся утроение цен на выбросы и ввод в действие фонда MSR не поколебали скепсиса некоторых политиков в отношении способности ЕС-ETS обеспечить глубокую декарбонизацию ЕС к 2050 году.

С учетом несбывшихся надежд, которые возлагались на прошедшие три этапа реформ, в некоторых столицах ЕС считают, что пора ввести потолок цены тонны выбросов для энергетического сектора ЕС вне рамок ЕС-ETS, как это делается с 2013 года в Британии.

Зачем продолжать реформу
Основная цель климатической политики Евросоюза — сокращение выбросов двуокиси углерода не менее чем на 40 % от уровня 1990 года. Поскольку в торговле квотами участвуют производства и предприятия, на которые приходится 45 % всех выбросов ЕС, описанные изменения позволят к 2030 году достичь сокращения выбросов СО₂ на 43 % по сравнению с уровнем 2005 года.

Четвертый этап реформы, предусмотренный Директивой 2018/410/ЕС, наступит в 2021–2030 годах. Можно с полным правом утверждать, что рынок прочел Директиву и ­отреагировал на нее положительно: в апреле 2018 года в Европейской системе торговли квотами цены на тонну выбросов в эквиваленте СО₂ выросли до 13 евро. Ожидается, что совершенствование механизма торговли квотами и другие меры сократят излишек предложения на 75 %. Это, в свою очередь, должно привести к дальнейшему росту цен — до целевых 30 евро/т СО₂-экв. и даже, возможно, выше. Еврокомиссия полагает, что уже к 2028–2029 годам цена на ­выбросы достигнет 35 евро/т СО₂-экв. (Ожидания рыночных аналитиков несколько ниже, хотя и они ­проявляют сдержанный ­оптимизм.)

Самый сильный скачок цен ожидается после 2019 года, когда заработает MSR. Резкий рост цен ударит по тем европейским компаниям, которые не инвестировали в энергоэффективную модернизацию производств. И напротив, компании, которые вложились в «чистую энергию», окажутся в привилегированном положении и получат конкурентные преимущества. По крайней мере, таковы цели четвертого этапа реформы и механизмов, которые она вводит. Также предполагается, что в условиях, когда прогнозируется резкий рост цен на квоты, компании лучше мотивированы к финансированию НИОКР в области «чистой генерации». Им окажут поддержку новые фонды, созданные за счет доходов от торговли квотами. Но не будем забегать вперед.

На дальнейших этапах реформы Европу ждут перемены в мониторинге показателей производства и технологического развития компаний. На этой основе будут скорректированы ключевые показатели регулирования выбросов СО₂. И, разумеется, обновленная система сделает рынок прозрачнее и обеспечит более полный доступ к информации. Этот этап реформы в конечном счете упростит использование Европейской системы торговли квотами для всех компаний, а саму систему сделает более эффективной, экономически выгодной и устойчивой к манипуляциям.

Новые правила, однако, не регулируют «углеродную политику» внутри стран — членов ЕС. Если на национальных уровнях будет дополнительная поддержка, если продолжится «углеродная миграция» предприятий в развивающиеся страны, то возрастет избыток предложения квот на всем рынке ЕС и меры четвертого этапа не помогут достижению поставленных целей. Поэтому потребуется постоянный мониторинг углеродной политики стран — членов ЕС и, при необходимости, оперативная (насколько это допускают созданные механизмы) корректировка объемов квот.

Рынок и эксперты положительно восприняли изменения механизма Европейской системы торговли квотами. За 2021–2030 годы общее снижение выбросов, покрываемых системой, должно составить более 2,2 млрд тонн СО₂-экв.

До 2030 года
Четвертый этап реформы EU-ETS, предусмотренный Директивой 2018/410/ЕС, наступит в 2021—2030 годах. Он принесет несколько важных изменений.

Читайте также:
Какие производители ЛКМ рискуют снизить свой рейтинг

Коэффициент линейного сокращения с 2020 года вырастет с 1,74% до 2,2%. Вначале Европарламенту предложили обсудить более радикальный проект, в котором объемы выбросов сокращались по 2,4% в год с 2020 года, но победил более умеренный взгляд (эта победа временная, так как предусмотрена возможность пересмотра коэффициента до 2024 года в сторону повышения).

Кроме того, с 2020 года временно, до конца 2023 года, будут удвоены излишки, подлежащие размещению в MSR: он поглотит до 24% избыточных квот, что ускорит ликвидацию давящего на рынок излишка. MSR — это фактически центральный углеродный банк, который в 2019—2023 годах позволит изъять избыток квот по ставке 24% процента в год, а после этого периода — по ставке 12% в год. Впервые за историю своего существования EU-ETS получит механизм регулирования предложения, который «смоет первородный грех» рынка квот — грех фиксированного предложения при изменчивом спросе. Но фонд MSR не станет вечной палочкой-выручалочкой: в 2023 году вступит в действие новый механизм изъятия квот на выбросы из MSR и Европейской системы торговли квотами в целом. Этот механизм ограничит размещение квот в MSR и послужит изъятию излишков для поддержания рынка «углеродных кредитов».

Система прямого распределения квот будет скорректирована для согласования с фактическими уровнями производства компаний. В первую очередь коррекции подвергнутся (разумеется, с учетом уровня технологического развития секторов) контрольные цифры, применяемые для расчета объемов прямого распределения квот. Коэффициент коррекции вычислят путем оценки средней производительности 10% самых эффективных производств. Квоты на объемы производства тоже скорректируют: их новое значение составит 15% от исторического уровня производства (сейчас они составляют 50% от него) и будет рассчитано на основе двухлетней скользящей средней.

Правила бесплатного распределения позволят улучшить согласование с фактическими уровнями производства компаний, а контрольные значения, используемые для определения свободного распределения, будут обновляться.

Полностью бесплатными станут квоты для секторов, чья продукция экспортируется за пределы ЕС. Те производства, у которых наименьший риск утечки углерода, получат бесплатно 30% квот, но после 2026 года этот процент начнут сокращать всем, за исключением предприятий централизованного теплоснабжения.

С аукциона теперь будут продаваться 57% квот, а прямое их распределение сориентируют на производства с наибольшим риском «парниковой миграции» (так называют перенос «грязных» производств из развитых стран в развивающиеся). От этой меры планируется отказаться к 2026 году, но все будет зависеть от ситуации.

Для новых участников рынка создадут резерв квот, в который включат неиспользованные за 2013−2020 годы разрешения на выбросы плюс еще 200 млн квот из фонда MSR.

Развитие рынка квот на выбросы позволило запланировать создание фондов для поддержки инвестиций в низкоуглеродные технологии. Пока намечено создать два фонда, но, возможно, в будущем их станет больше. Инновационный фонд послужит расширению существующей системы поддержки внедрения инноваций в производство. Он будет оказывать финансовую поддержку возобновляемым источникам энергии, улавливанию и хранению углерода и низкоуглеродным инновационным проектам. Второй фонд — Фонд модернизации — предназначен для содействия инвестициям в модернизацию энергетики и наращивания эффективности использования энергии в странах с низкими доходами, то есть в тех, где душевой ВВП меньше 60% от среднего душевого ВВП в ЕС в 2013 году.

Углеродные единицы: актив, который обязан дорожать

В российском законодательстве вскоре появится новый термин «углеродная единица». Это собирательное название для климатических квот и сертификатов с правом перепродажи. Закон в стадии редакции, но рынок для нового товара фактически уже существует. Разберемся, насколько он интересен для частного инвестора.

О чем вообще речь

Еще со времен Киотского протокола конца 1990-х гг. в международном праве появился механизм купли-продажи прав на выбросы в атмосферу. Логика в том, чтобы страны и компании с низким загрязнением продавали квоты в пользу тех, кто производит избыточные объемы парниковых газов.

Реальная инфраструктура начала появляться только в 2000-е гг. В частности, были запущены климатические биржи в Европе (Париж, Лейпциг, Осло), США (Чикаго) и некоторых странах Азии (Сингапур), где торгуются фьючерсы и свопы на стандартные объемы выброса.

Наиболее продвинутыми оказались проекты Евросоюза, который объединил свои площадки в единую систему под названием European Union Emissions Trading System. Основным инструментом в ней стали так называемые EU Allowances (дословно «разрешенные объемы ЕС»), которые за пределами Европы обычно называют «углеродными кредитами».

Фьючерс на европейский EUA сегодня по факту является бенчмарком для определения цены любого атмосферного выброса в любой точке планеты — аналогично тому, как Brent является эталоном для других рынков нефти. Это самый ликвидный и востребованный инструмент на рынке среди подобных.

Почему это важно для российских инвесторов

С 2023 г. Евросоюз планирует расширять квотирование выбросов за пределы своей территории. Это сделано с целью, чтобы европейские производители не выводили грязные производства за рубеж, экономя на покупке углеродных кредитов, которые многие компании рассматривают как дополнительный налог.

На практике это будет означать, что товары, импортируемые в ЕС, должны будут проходить экологическую стандартизацию, аналогичную внутренним европейским правилам. Компании с наибольшим углеродным следом, будут обязаны докупать кредиты, с наименьшим — смогут их продавать.

Читайте также:
Слияние компаний Axalta и AkzoNobel не состоится

Россия, как ближайший к ЕС крупный рынок, планирует создать внутренний оборот углеродных кредитов, или, говоря новыми терминами, углеродных единиц. Фактически дело идет к тому, что на биржевых или внебиржевых площадках появится эквивалент того самого EUA. Либо, что более вероятно, его очень близкая копия — опять же по аналогии с нефтяными Urals и Brent.

Схожесть с биткоином

Отслеживать котировки эталонного EUA можно на экологических и биржевых агрегаторах. Традиционно он номинирован в евро, что резко отличает его от других товарных активов. На конец июня 2021 г. тонна CO2 торгуется около 56, что близко к его историческому максимуму.

С фундаментальной точки зрения углеродная единица — это товар, который долгосрочно может только дорожать. Это связано с тем, ЕС поэтапно сокращает суммарную квоту на выбросы. То есть на каждого участника торгов с каждым годом ресурса становится все меньше. Это напоминает искусственно создаваемый дефицит в криптоактивах, в том числе в биткоине.

Наиболее динамичный прирост стоимости углеродной единицы ЕС пришелся на период пандемии. В феврале 2020 г. фьючерс на EUA стоил около 25 евро, а к лету 2021 он превысил планку 56, прибавив за 15 месяцев более 120%.

У этого ралли есть много причин, основные из которых: смена администрации в США, принятие новых экологических программ в ЕС, повышенный спрос на ESG-активы, падение ставок, рост ликвидности и инфляции в экономике.

Большинство прогнозов по EUA исходит из того, что массовый переход на зеленые технологии начнется не раньше, чем цена углеродной единицы достигнет хотя бы 80, а в идеале 100 евро. Средний таргет аналитиков предполагает, что это случится в период с 2023 по 2025 гг., но есть и более смелые ожидания — на декабрь 2021.

Основные участники углеродного рынка — компании и сертифицированные агентства. Физлица могут вкладываться в этот сегмент через инвестиционные фонды, например KraneShares Global Carbon ETF. В России для неквалифицированных инвесторов он не доступен.

Главное

Углеродные единицы — новое российское понятие для инструмента, который относительно давно существует за рубежом. Учитывая сильную политическую поддержку этой идеи, высока вероятность, что в России появится собственный рынок атмосферных выбросов, привязанный к динамике более ликвидного бенчмарка EUA.

Инвесторы, которые активно вкладывают в российскую энергетику (нефть, газ, уголь), смогут с помощью углеродного фьючерса хеджировать экологические риски компаний-экспортеров. Кроме того, инструмент интересен сам по себе из-за эффекта неизбежного роста цены. Углеродные единицы так устроены, что их дефицит на рынке с годами только увеличивается.

БКС Мир инвестиций

Последние новости

Рекомендованные новости

Итоги торгов. Испугались собственной смелости

5 акций: упали до 50%, но упрямо стремятся к росту

Российская экономика: ключевые драйверы IV квартала

Индустрия туризма снова в топе. Почему акции агрегаторов рванули вверх

Рынок развернулся к росту. Какие бумаги все еще дешевы

Рынок нефти. Сколько будет стоить баррель в IV квартале

Американская экономика: ключевые драйверы IV квартала

Санкции. Конгресс США предлагает запретить любые операции с ОФЗ

Адрес для вопросов и предложений по сайту: bcs-express@bcs.ru

Copyright © 2008–2021. ООО «Компания БКС» . г. Москва, Проспект Мира, д. 69, стр. 1
Все права защищены. Любое использование материалов сайта без разрешения запрещено.
Лицензия на осуществление брокерской деятельности № 154-04434-100000 , выдана ФКЦБ РФ 10.01.2001 г.

Данные являются биржевой информацией, обладателем (собственником) которой является ПАО Московская Биржа. Распространение, трансляция или иное предоставление биржевой информации третьим лицам возможно исключительно в порядке и на условиях, предусмотренных порядком использования биржевой информации, предоставляемой ОАО Московская Биржа. ООО «Компания Брокеркредитсервис» , лицензия № 154-04434-100000 от 10.01.2001 на осуществление брокерской деятельности. Выдана ФСФР. Без ограничения срока действия.

* Материалы, представленные в данном разделе, не являются индивидуальными инвестиционными рекомендациями. Финансовые инструменты либо операции, упомянутые в данном разделе, могут не подходить Вам, не соответствовать Вашему инвестиционному профилю, финансовому положению, опыту инвестиций, знаниям, инвестиционным целям, отношению к риску и доходности. Определение соответствия финансового инструмента либо операции инвестиционным целям, инвестиционному горизонту и толерантности к риску является задачей инвестора. ООО «Компания БКС» не несет ответственности за возможные убытки инвестора в случае совершения операций, либо инвестирования в финансовые инструменты, упомянутые в данном разделе.

Информация не может рассматриваться как публичная оферта, предложение или приглашение приобрести, или продать какие-либо ценные бумаги, иные финансовые инструменты, совершить с ними сделки. Информация не может рассматриваться в качестве гарантий или обещаний в будущем доходности вложений, уровня риска, размера издержек, безубыточности инвестиций. Результат инвестирования в прошлом не определяет дохода в будущем. Не является рекламой ценных бумаг. Перед принятием инвестиционного решения Инвестору необходимо самостоятельно оценить экономические риски и выгоды, налоговые, юридические, бухгалтерские последствия заключения сделки, свою готовность и возможность принять такие риски. Клиент также несет расходы на оплату брокерских и депозитарных услуг, подачи поручений по телефону, иные расходы, подлежащие оплате клиентом. Полный список тарифов ООО «Компания БКС» приведен в приложении № 11 к Регламенту оказания услуг на рынке ценных бумаг ООО «Компания БКС». Перед совершением сделок вам также необходимо ознакомиться с: уведомлением о рисках, связанных с осуществлением операций на рынке ценных бумаг; информацией о рисках клиента, связанных с совершением сделок с неполным покрытием, возникновением непокрытых позиций, временно непокрытых позиций; заявлением, раскрывающим риски, связанные с проведением операций на рынке фьючерсных контрактов, форвардных контрактов и опционов; декларацией о рисках, связанных с приобретением иностранных ценных бумаг.

Читайте также:
Вырастет ли спрос на прокат с покрытием в России?

Приведенная информация и мнения составлены на основе публичных источников, которые признаны надежными, однако за достоверность предоставленной информации ООО «Компания БКС» ответственности не несёт. Приведенная информация и мнения формируются различными экспертами, в том числе независимыми, и мнение по одной и той же ситуации может кардинально различаться даже среди экспертов БКС. Принимая во внимание вышесказанное, не следует полагаться исключительно на представленные материалы в ущерб проведению независимого анализа. ООО «Компания БКС» и её аффилированные лица и сотрудники не несут ответственности за использование данной информации, за прямой или косвенный ущерб, наступивший вследствие использования данной информации, а также за ее достоверность.

Торговля квотами на выбросы СО2 — заплатить или декарбонизироваться?

Торговля квотами на выбросы СО2 становится все более важным фактором, который влияет на экспорт и импорт нефти и газа в разные страны мира. В некоторых государствах биржи по торговле подобным товаром работают уже более 10 лет, в некоторых запускаются только сейчас. Торговля идет не только так называемыми углеродными единицами, но и кредитами на них, когда одна компания перепродает неиспользованные квоты (поскольку не превысила допустимой нормы по выбросам) другой. Более того, в некоторых странах уже осуществляется торговля фьючерсами на квоты по выбросам СО2.

За последние 6 месяцев цена на все эти товары демонстрирует рекордный рост. К примеру, на лондонской бирже с декабря 2020 года по сегодняшний день стоимость фьючерсов на квоты по выбросам выросла почти в два раза.

Стоимость цены фьючерсов на квоты выбросов парниковых газов на Лондонской бирже последовательно поднималась еще с 2017 года, но серьезный рост начался именно с конца 2020 года.

При этом растет не только цена фьючерсов, но и стоимость самих квот, которые компании приобретают прямо сейчас. Особенно это заметно в ЕС. В мае 2021-го цены в Европейской Системе торговли квотами на выбросы углекислого газа, работающей с 2005 года, выросли почти в 2 раза по сравнению с уровнем до начала пандемии, достигнув €50 за 1 тонну парниковых газов. Денежный оборот в европейской Emissions Trading System (ETS) оценивается более чем в €51,4 млрд в год. Европейская Система торговли квотами стала образцом для создания аналогичных площадок в Калифорнии и ряде провинций Канады. Также в США действует система подсчета выбросов для энергетических компаний Regional Greenhouse Gas Initiative, распространяющаяся на восточные штаты страны.

В начале 2021-го Европарламент одобрил закон об углеродном налоге, который де-факто является пошлиной для импортных товаров в ЕС. Он же еще и позволяет бесплатно выдавать квоты на выбросы СО2 для европейских компаний. До 2023 года такой законопроект должна реализовать Еврокомиссия. Подобные инициативы в ЕС подстегнули цены на фьючерсы СО2 и теперь стимулируют рост стоимости квот.

Пока новый закон не заработал, предприятиям в ЕС приходится покупать постоянно дорожающие квоты, а это влияет на конечную стоимость их продукции и услуг. По этой причине европейские компании призывают быстрее ввести трансграничный углеродный налог, что сделает их продукцию в ЕС более конкурентоспособной.

В Еврокомиссии (ЕК) пока не сообщают, станет ли применяться углеродный налог к импорту нефти и газа в 2023 году, когда закон начнет работать.

На сайте ЕК лишь говорится, что «к июню 2021 года комиссия представит законодательные предложения по расширению полномочий EU ETS на различные сферы деятельности». В перспективе это может стать как раз тем механизмом, который обложит налогом импортируемые, в том числе из России, нефть и газ.

Это объективно подталкивает торговых партнеров Европы вводить внутреннюю торговлю квотами, чтобы перенести механизм уплаты за выбросы СО2 из Евросоюза на свою территорию. В настоящее время действуют 24 национальных и субнациональных рынка, где происходит торговля квотами на выбросы СО2. Еще около 20 таких торговых площадок находятся в стадии разработки. В 2021 году уже запущены три новых рынка — в Китае, Великобритании и Новой Зеландии.

Денежный оборот при торговле на этих рынках весьма серьезный. Китай запустил первую фазу своей национальной системы торговли выбросами, в рамках которой будет регулироваться более 4,3 млрд т выбросов от более чем 2000 электростанций. Вполне вероятно, что цены на квоты начнут активно расти, как только правительство КНР установит верхний предел выбросов и будет постепенно снижать его каждый год. В Новой Зеландии правительство в этом году уже установило такой лимит на общие выбросы из секторов, охваченных новозеландским ETS, в размере 40 млн т/г в период с 2021 по 2025 годы.

Британский рынок торговли квотами пошел еще дальше. Он перенес для английских предприятий плату за выбросы СО2 в Европейском союзе на территорию Англии. А с мая этого года британская система торговли квотами начала выдавать бесплатные разрешения на выбросы для английских предприятий сталелитейной и цементной промышленности, которые традиционно производят больше всех выбросов.

К концу этого года в Сингапуре планируют запустить новую глобальную биржу и рынок для углеродных кредитов при поддержке банков DBS (DBSM.SI), Standard Chartered (STAN.L), Сингапурской биржи (SGXL.SI) и государственного инвестора Temasek Holdings. Стоит добавить, что с 2005 года таких площадок в Азии становится все больше.

Читайте также:
Бизнес-миссия в Шанхае прошла успешно для "Волжских красок"

Подобные системы пытаются вводить на своей территории даже страны Восточной Европы. К примеру, с 1 января 2021 года на Украине должна была стартовать система мониторинга, отчетности и верификации выбросов парниковых газов. По состоянию на май система запущена, но первые результаты в форме верифицированных отчетов ожидаются до 31 марта 2022 года.

В России, в отличие от Китая, Швейцарии, Норвегии, Великобритании или Южной Кореи, нет договоренностей по синхронизации с европейской Emissions Trading System, впрочем, как и с иными системами других стран. РФ попросту не с чем их синхронизировать, поскольку еще нет своей ETS.

Только в январе этого года, согласно поручению вице-премьера Виктории Абрамченко (курирует в правительстве экологию), должен быть проведен эксперимент по торговле углеродными единицами (выбросами парниковых газов) в Сахалинской области. Очевидно, что этого не хватит, чтобы обезопасить, скажем, экспорт нефти и газа из России на европейский рынок, если Еврокомиссия все же решится обложить углеродным налогом эти поставки.

По этой причине в РФ появляются и другие инициативы. К примеру, первый вице-президент «Газпромбанка» Роман Панов в конце апреля заявил о готовности банка создать свою Электронную торговую площадку для торговли углеродными единицами. Пока что его предложение осталось без ответа, однако в этом же месяце глава Минэкономразвития Максим Решетников говорил, что углеродное регулирование в России заработает с 2022 г. Его базовые принципы закрепят в законе «Об ограничении выбросов парниковых газов». Основные положения такого закона:

  • С 2022 года отчетность об объемах выбросов сначала должны предоставлять компании, у которых ежегодный объем выбросов составляет более 150 000 т эквивалента СО2;
  • с 2024 года – более 50 000 т;
  • еще позже – выделенные государством квоты на выбросы одно предприятие при необходимости сможет перепродать другому.

Однако остается открытым вопрос, будут ли другие страны признавать такие торговые площадки в РФ и не взимать налоги за выбросы СО2 с российских компаний, включая нефтегазовые? В данный момент чтобы сделать легальным проект по сокращению выбросов (если это не квоты, выдаваемые в обязательном порядке государством, а добровольное желание компаний уменьшить выбросы), используется набор действующих стандартов, разработанных организациями из Великобритании, Швейцарии и США.

Компания

Расположение штаб-квартиры компании

American Carbon Registry

Climate Action Reserve

Verified Carbon Standard Program

Voluntary Carbon Standard

Очевидно, что Россия в этом случае явно отстает от тренда. Впрочем, не стоит надеяться, что все эти компании охотно будут приглашать в свою систему сертификации квот на выбросы корпорации из других стран.

«Глобального рынка углеродных единиц, которые будут свободно перетекать из одного региона в другой, не будет. Да, сегодня уже есть и появляются новые площадки, где все активнее торгуют квотами на выбросы, включая СО2, и даже фьючерсами на них. Но это не значит, что такие рынки должны объединиться.

На примере европейской ETS мы видим, что такой рынок построен вокруг углеродных единиц, которые в первую очередь эмитирует именно государство, точнее даже, наднациональные структуры ЕС. При этом торговая площадка становится все более закрытой для сотрудничества с аналогичными системами из других стран. Наднациональные органы ЕС, чтобы удержать баланс на рынке (где квот из-за их относительной дешевизны становилось уже слишком много), решили даже ввести запрет на определенные типы проектов, например, на сокращение выбросов закиси азота или ряда полимеров», — говорит эксперт Международного центра устойчивого энергетического развития под эгидой ЮНЕСКО, гендиректор компании «КарбонЛаб» Михаил Юлкин.

Если вы хотите, чтобы ETS выполняла свое изначальное предназначение — стимулировала компании сокращать выбросы на вашей территории, нужно, чтобы углеродные единицы, во-первых, не были дешевыми, а во-вторых, их количество не должно превышать фактического объема выбросов в стране или регионе, где действует эта площадка. Иначе торговля квотами превратится в место для заработка, а не инструмент для реальной декарбонизации экономики.

«Теперь, когда цена на квоты и их фьючерсы поднялась, компании в Европе будут еще активнее заниматься декарбонизацией своей деятельности, а значит, рынок углеродных единиц станет еще более закрытым и бескомпромиссным.

Похожая система работает и в меньших масштабах. Например, штат Калифорния и провинция Квебек несмотря на то, что они из разных стран, создали свою локальную систему торговли выбросами, а также механизм, не пускающий энергетику из других штатов, если она не соответствует их экологическим нормам. Ваше производство или энергия выбрасывает СО2 сверх допустимого, а проекты не аккредитованы нашей системой? Тогда извините, нужно покупать квоту, и мы пустим вас на свою территорию. В Китае ETS тоже находится под контролем правительства, причем, если вы превысили норму, вы заплатите штраф, а в следующем году должны это превышение еще и компенсировать.

Во всех этих случаях «правила игры» на рынке квот определяет именно правительство. Разумеется, оно не позволит, чтобы кто-то из другой страны управлял или серьезно влиял на его ETS», — рассуждает Михаил Юлкин.

Единственное, где объединение систем торговли квотами реально — это программа Международной организации гражданской авиации CORSIA, констатирует эксперт. Ее суть — сократить выбросы углерода для международной авиации (если у авиакомпании с 2021 года и позже будет больше выбросов, чем в 2019–2020 гг., тогда она должна покупать квоты).

Читайте также:
Слияние компаний Axalta и AkzoNobel не состоится

Михаил Юлкин напомнил, что есть и добровольные сокращения выбросов. Некоторые корпорации вроде Microsoft уже давно этим занимаются. Однако объем такого рынка не превышает $100 млн в год. Впрочем, даже в этом случае компаниям, чтобы хоть как-то легализовать закупки квот, нужна верификация. Этим занимаются компании вроде Voluntary Carbon Standard, которые на рынке уже долгие годы. Очевидно, что новым игрокам, включая российских, будет крайне сложно на него пробиться.

В РФ системы регулирования выбросов парниковых газов, которые используют рыночные инструменты, сами по себе смысла не имеют. Они необходимы, как инструмент, способствующий достижению конкретных целей по сокращению выбросов и — шире — по декарбонизации экономики.

«Если говорить конкретно, на Сахалине, где предлагают ввести систему регулирования выбросов, надо отрабатывать в пилотном режиме не ее, а перевод экономики региона на низкоуглеродную модель развития. Это может быть отказ от угля (и закрытие к 2030 году или раньше недавно построенной угольной ТЭЦ за счет развития ВИЭ-энергетики), от автомобилей ДВС, а также от нефти и газа (с развитием сектора производств, хранения и транспортировки «зеленого» водорода).

Частью механизма такой низкоуглеродной трансформации экономики региона может стать система торговли выбросами парниковых газов на основе квотирования выбросов крупнейших эмитентов. А без этой трансформации сама по себе такая система смысла не имеет», — резюмирует эксперт.

Все это значит, что российским нефтегазовым компаниям объективно придется подстраиваться под систему торговли с другими странами, при которой за углеродный след заплатят те, кто будет поставлять товар. «Зеленые» проекты у большинства ведущих нефтегазовых компаний РФ больше походят на простую оптимизацию производства, а не на целенаправленное сокращение выбросов СО2. Обзавестись инфраструктурой, гарантирующей улавливание выбросов, или вообще отказаться от газа и нефти ради, скажем, «зеленого» водорода — это технологический процесс, который займет годы и десятилетия, не говоря уже о расходах.

При этом никто не может дать российским нефтегазовым гигантам гарантий, что ETS, которая управляется госструктурами как в Европе, так и в Китае, с радостью признает российскую площадку по торговле квотами, ведь у каждой системы свои методы подсчета. Единого для всех стран механизма по мониторингу за выбросами не существует.

Даже западные нефтегазовые компании уже смирились с тем, что им будет проще приобретать углеродные единицы, чтобы не потерять своих покупателей. По данным McKinsey, около 2,6 тыс. таких компаний, включая ExxonMobil, Royal Dutch Shell, Equinor, ConocoPhillips и Total, уже сегодня закладывают в свои расходы на новые проекты покупку таких «зеленых индульгенций».

Это может внести некоторый хаос в мировую экономику, включая торговлю нефтью и газом. К примеру, компания хочет продавать СПГ, но не способна полностью декарбонизировать процесс добычи, сжижения и транспортировки газа. Она вынуждена покупать квоты на выбросы в стране или регионе, где работает ETS. При этом рассчитать доходы и расходы в условиях высокой волатильности цен на квоты и их фьючерсы, которую мы наблюдаем последние полгода, будет крайне сложно. Это обязательно отразится на ценообразовании того же СПГ или нефтепродуктов.

Однако выбора у компаний пока что нет. Стран, где запускают системы по торговле квотами на выбросы СО2, становится все больше.

Даже если руководство, скажем, Shell, «Газпрома», CNPC или Chevron примет эпохальное решение — полностью декарбонизировать свою добычу, нефте- газопереработку и транспортировку продукта, этот процесс займет годы, а соблюдать норму по выбросам нужно уже практически сейчас.

Покупка квот в этом случае — единственный выход в силу технических причин. Принуждение к такой политике подтолкнет нефтегазовый бизнес к вводу дополнительной надбавки на свою продукцию, чтобы компенсировать снижение экспортной маржи. Если компаниям это удастся, то государства, где работает ETS, будут получать от покупки углеводородов прибыль, а сами корпорации компенсируют свои расходы на квоты. В итоге расплачиваться за более высокую цену на нефть и газ будут потребители.

Такой сценарий уже происходит в других отраслях. К примеру, крупнейшая сталелитейная компания Tata Steel уже ввела углеродную надбавку в размере €12 на т стали, производимую в Европе. Надбавка, по утверждению Tata Steel, необходима для компенсации возросших расходов на выбросы СО2. В компании признают, что она может отрицательно сказаться на конкурентоспособности произведенной в ЕС стали. Крупные корпорации из других отраслей (от цементной до нефтехимической) даже предупреждают, что сильный рост цен квот на выбросы СО2 может лишить их средств для инвестиций в декарбонизацию. Очевидно, что нефтегазовые корпорации тоже могут столкнуться с похожей проблемой в будущем.

При таком сценарии торговля квотами делает продукцию, в том числе и нефтегазовую, дороже, что позволит некоторым государствам пополнить за счет этого бюджет. Но реальная кооперация стран при этом, как и фактическое сокращение выбросов, останется лишь на бумаге.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: